Моя новая любовь - Сванетия

Завершилось наше путешествие по Сванетии - самому, пожалуй, живописному месту в Грузии. Следующая поездка - весной 2015 года, присоединяйтесь!
Все вопросы  - igor_obolensky@hotmail.com

НОВАЯ КНИГА

Друзья, увидела свет самая, пожалуй, моя неожиданная книга- история Новодевичьего некрополя. В издательстве решили, что самое лучше название то, которое в итоге выставили на обложке. Возможно, так оно и есть - вот уже неделю книга занимает пятое место в рейтинге продаж по Москве. Хотя хочется верить, что успех обеспечен не только обложкой. 
А если серьезно, то мои прогулки по Новодевичьему неизменно пользуются невероятной популярностью. Каждый раз меня просили обо всем, что я рассказываю, написать. И вот это случилось. Представляю на ваш суд...

ДВА ВЕЧЕРА В ТБИЛИСИ

Пожалуй, самое приятное в литературной работе - это дарить книги соучастникам их появления на свет.

С Никушей Шенгелая, сыном выдающейся актрисы Софико Чиаурели, одной из героинь книги "Нани, Буба, Софико. Мемуары наших грузин".

С актером Кахи Кавсадзе, одним из героев книги "Четыре друга эпохи. Мемуары на фоне столетия"

Встреча в Стамбуле

С писателем, историком моды и телеведущим Александром Васильевым, апрель, 2014г.

Нани, Буба, Софико. Мемуары наших грузин

Нани. Буба. Софико. Достаточно назвать их просто по имени, и сразу становится ясно, о ком идет речь. Они появились на свет в Тбилиси, но география в данном случае совершенно ни при чем. Творчество — фильмы, песни и спектакли — Брегвадзе, Кикабидзе и Чиаурели, как и любовь, не имеет национальности.

Так и Нани, Буба, Софико — наши грузины. Любимые, близкие и неповторимые. Рассказы о детстве, молодости, семье и, конечно, том, что происходило за кулисами в момент рождения шедевров, которые мы цитируем и напеваем по сей день, вне зависимости от возраста и места жительства.

Имена Нани, Бубы, Софико всегда вызывали большой интерес, в том числе и чисто человеческий. Как живут, о чем переживают, с кем дружат, чему радуются. Только сейчас они, их друзья и близкие с пронзительной откровенностью решили поведать о своей жизни в новой книге проекта Игоря Оболенского.

http://www.moscowbooks.ru/book.asp?id=725962

Четыре подруги эпохи. Мемуары на фоне столетия

Они всегда на виду. О них всегда говорят.

Пришло время, чтобы заговорили они сами: о времени, судьбе, карьере и плате за успех. О том, о чем их хотел бы спросить каждый.

Среди действующих лиц — загадочные легенды прошлого и настоящего: вечно молодая Любовь Орлова, сломавшая свою жизнь Валентина Серова, непонятая Фаина Раневская, одинокая Рина Зеленая, своевольная и противоречивая Екатерина Фурцева и многие другие — Татьяна Доронина, Виктория Токарева, Алиса Фрейндлих, Элина Быстрицкая, Галина Вишневская, Людмила Гурченко…

Они рассказывают о себе самое главное и сокровенное — семье и предательстве, успехе и расплате за него, триумфах и трагедиях.

Со страниц этой книги открываются неизвестные грани невероятных судеб подруг эпохи, чьи непридуманные истории — фотография века.

http://www.moscowbooks.ru/book.asp?id=708215

Четыре друга эпохи. Мемуары на фоне столетия

Это необычная книга.

История века — в откровенных рассказах его главных героев. Они давали интервью, кто-то из них даже оставил воспоминания. Но никогда они не были столь открыты, как в общении с Игорем Оболенским.

Секреты долголетия и общения с сильными мира сего от патриарха танца Игоря Моисеева, уроки житейской мудрости от режиссера Юрия Любимова, путеводитель успеха от историка моды Александра Васильева, неожиданные грани судеб великих Михаила Ульянова, Чингиза Айтматова, Армена Джигарханяна и Виталия Вульфа.

Впервые публикуемые на страницах книги воспоминания родных и близких легендарного хореографа Жоржа Баланчина и художника Нико Пиросмани делают книгу уникальной.

На страницах книги — ответы на вопросы, которые до этого принято было считать «слишком личными»: почему ушел из жизни Владимир Маяковский, кого любил Рудольф Нуриев, чего не выдержал Олег Даль, что стало приговором для Фрунзика Мкртчана и многое другое.

Эпоха в лицах, история в воспоминаниях, линия жизни в откровениях.

http://www.moscowbooks.ru/book.asp?id=704311

4 декабря, Москва, Дом Актера

ПРИГЛАШЕНИЕ

Алексей Саврасов. Последние дни

Последние месяцы жизни великого Алексея Саврасова, автора "Грачи прилетели", в воспоминаниях современника выглядели так:

Осенний день. Пасмурно. Грязь. По тротуару московской улицы идет рослый человек с большой седоватой бородой. На голове - широкополая шляпа, на плечах - истасканная разлетайка, одна нога в опорке, другая в калоше. Идет, пошатывается, сам с собою разговаривает...

Шаг за шагом добирается Саврасов до эстампного магазина. Входит.

- Мое почтение...

- Алексею Кондратьевичу! - отзывается приказчиц с явным неудовольствием. - Что скажете?

- Картинок принес.

- Не надобно-с. В запасе много.

- Гм...

Пауза. Саврасов хмурится.

- Послушайте... - угрюмо начинает он. - У меня на этот раз "Море".

- Плохи ваши моря, Алексей Кондратьевич!

- Ладно. Хорошо. Дайте мне, бога ради, рубль!

- Без хозяина не могу.

- Я "Море" оставлю.

- Без надобности-с.

- Ну, полтинник, что ли!

- Нету, Алексей Кондратьевич, нету-с.

- Господи! Хотя двугривенный одолжите!

- И двугривенного нет. Вот пристали, право!

- Умоляю - пятачок!

- Ах, какой вы, право! Ну, нате пятачок и не задерживайте, пожалуйста...

Автор биографии художника О. Добровольский писал: "Саврасов угасал в нищете. Он совсем плохо видел, ему грозила слепота. Он ослаб, не выходил уже на улицу, в свой Тишинский переулок. Чаще всего лежал на кровати, закрыв глаза, не то дремал, не то думал о чем-то. Его подбородок, покрытый редковатой, всклокоченной, седой бородой, был приподнят, темные веки закрыты, и казалось, что он уже умер. Но он был жив. И быть может, проходили, проплывали перед ним спокойно-торжественной чередой его картины, созданные за годы беспрестанного труда... Вспоминал он дочерей, свою молодость, учеников...

В начале осени 1897 года его отвезли во 2-ю городскую больницу на Калужской улице - больницу для бедных. Ее называли "чернорабочей". Там он и скончался 26 сентября на шестьдесят восьмом году жизни. Об этом сообщалось в свидетельстве о смерти, написанном на специальном бланке:

"Контора больницы уведомляет, что находившийся на излечении в больнице отставной надворный советник Алексей Кондратьевич Саврасов умер 26 числа сентября месяца с/г".

Этот документ был направлен в Совет Московского художественного общества. Так в училище живописи, ваяния и зодчества стало известно, что бывший младший преподаватель пейзажной живописи академик Саврасов покинул сей мир.

Хоронили его 29 сентября. Было пасмурно, шел мелкий дождь. Гроб поставили в маленькой церкви во дворе больницы. Там должно состояться отпевание. У входа в церковь собралась в ожидании панихиды небольшая кучка людей, явившихся проводить Саврасова. Несколько художников, группа учеников училища живописи, ваяния и зодчества и других художественных школ. Пришел я старик Плаксин, бывший сторож пейзажной мастерской, а теперь швейцар училища. Люди оживленно разговаривали. Говорили о Саврасове, его болезни и смерти, но больше о том, что не имело отношения к печальному событию, - о плохой погоде, о картинах и выставках.

После заупокойной литургии фоб вынесли из церкви и поставили на катафалк. Пара вороных лошадей в мокрых попонах, с темными траурными султанами, медленно тронулась в путь, зацокав по булыжнику. Ритуал был соблюден. Хоронили ведь все-таки академика и надворного советника...

Выехав из ворот больницы, свернули налево, по Калужской улице, а потом уже двинулись по Большой Садовой, через мост, до Кудринской площади, и оттуда к Ваганьковскому кладбищу. Путь был неблизок.

В ту пору все уже возвратились в город с летних дач. Начинался сезон осенних удовольствий и развлечений.

В театре Омона шла опера Лекока "Чайный цветок", Был открыт ресторан "Срельна" и зимний сад. На скаковом ипподроме был проведен Большой аукцион чистокровных лошадей. В Петровском парке начал работать ресторан "Эльдорадо". Подписной ужин в Русском охотничьем клубе. Балет Нижинского. Грандиозный концертмонстр. В ресторане гостиницы "Континенталь" - полученные из-за границы тюрбо и устрицы. Отовсюду лезет реклама - курите папиросы "Фру-фру". Покупайте живых омаров. Французский хрусталь. Саксонский фарфор...

Смерть Саврасова в этой веселой трескучей суматохе городской жизни, как ни странно, не осталась незамеченной. Газеты поместили некрологи, где воздавалось должное художнику, который так обогатил своим творчеством русский пейзаж, внес в него столько нового. В училище живописи, ваяния и зодчества в день похорон были отменены занятия. А назавтра, 30 сентября, там состоится панихида, и перед ее началом произнесет речь директор училища князь А. Е. Львов. Он будет говорить о Саврасове как художнике и учителе, отметит его педагогические способности. Напомнит, что покойный академик вышел из того же "рассадника русского искусства", который дал немало художников, составляющих гордость России. Несколько напыщенные, но справедливые слова. Только сказаны они поздно. Слишком поздно.

А тем временем катафалк остановился у входа на Ваганьковское кладбище. Гроб понесли на руках и, не дойдя до расположенной за воротами церкви Вознесения с колоколенкой, свернули налево, на боковую аллею. Дождь все моросил. Земля была усыпана облетевшими с деревьев листьями. За малочисленном процессией брела желтая тощая собака.

Люди столпились у разверстой могилы, втаптывая в грязь опавшие листья кленов. Слышались гудки паровозов и свистки с железной дороги, проходившей неподалеку от кладбища. Два часа дня. Туман давно уже рассеялся, но небо беспросветно серо. Дождь не переставал.

Быстро вырос холмик мокрой земли. Установили приготовленный заранее простой деревянный крест".

Обыкновенная порядочность

"На девятнадцатом году революции Сталину пришла мысль (назовём это так) устроить в Ленинграде «чистку». Он изобрёл способ, который казался ему тонким: обмен паспортов. И десяткам тысяч людей, главным образом дворянам, стали отказывать в них. А эти дворяне давным-давно превратились в добросовестных советских служащих с дешёвенькими портфелями из свиной кожи. За отказом в паспорте следовала немедленная высылка: либо поближе к тундре, либо — к раскалённым пескам Каракума.
Ленинград плакал.
Незадолго до этого Шостакович получил новую квартиру. Она была раза в три больше его прежней на улице Марата. Не стоять же квартире пустой, голой. Шостакович наскрёб немного денег, принёс их Софье Васильевне и сказал:
— Пожалуйста, купи, мама, чего-нибудь из мебели.
И уехал по делам в Москву, где пробыл недели две. А когда вернулся в новую квартиру, глазам своим не поверил: в комнатах стояли павловские и александровские стулья красного дерева, столики, шкаф, бюро. Почти в достаточном количестве.
— И всё это, мама, ты купила на те гроши, что я тебе оставил?
— У нас, видишь ли, страшно подешевела мебель, — ответила Софья Васильевна.
— С чего бы?
— Дворян высылали. Ну, они в спешке чуть ли не даром отдавали вещи. Вот, скажем, это бюро раньше стоило…
И Софья Васильевна стала рассказывать, сколько раньше стоила такая и такая вещь и сколько теперь за неё заплачено.
Дмитрий Шостакович Дмитрий Дмитриевич посерел. Тонкие губы его сжались.
— Боже мой!..
И, торопливо вынув из кармана записную книжку, он взял со стола карандаш.
Сколько стоили эти стулья до несчастья, мама?.. А теперь сколько ты заплатила?.. Где ты их купила?.. А это бюро?.. А диван?.. и т. д.
Софья Васильевна точно отвечала, не совсем понимая, для чего он её об этом спрашивает.
Всё записав своим острым, тонким, шатающимся почерком, Дмитрий Дмитриевич нервно вырвал из книжицы лист и сказал, передавая его матери:
— Я сейчас поеду раздобывать деньги. Хоть из-под земли. А завтра, мама, с утра ты развези их по этим адресам. У всех ведь остались в Ленинграде близкие люди. Они и перешлют деньги — туда, тем… Эти стулья раньше стоили полторы тысячи, ты их купила за четыреста, — верни тысячу сто… И за бюро, и за диван… За всё… У людей, мама, несчастье, как же этим пользоваться?.. Правда, мама?..
— Я, разумеется, сделала всё так, как хотел Митя, — сказала мне Софья Васильевна.
— Не сомневаюсь.
Что это?..
Пожалуй, обыкновенная порядочность. Но как же нам не хватает её в жизни! Этой обыкновенной порядочности!"
(Анатолий Мариенгоф)

Лидеры продаж в Москве

Серия книг «Проект Игоря Оболенского»

сортировка по: рейтингу ↓наименованию ↑автору ↑цене ↑дате ↓

	1	Мемуары матери Сталина. 13 женщин Джугашвили TOP-20		324 руб. 360 руб.
	2	Прохорова В. И. Четыре друга на фоне столетия TOP-20		324 руб. 360 руб.
	3	Мемуары фрейлины императрицы. Царская семья, Сталин, Берия, Черчилль и другие в семейных дневниках трех поколений TOP-20		324 руб. 360 руб.

Всего — 3

Неизвестная дочь отца "Неизвестной"

После того, как свет увидела моя книга "Судьба красоты. Истории грузинских жен", обложку которой украшает репродукция картины Крамского "Неизвестная" (очерк о прототипе героини картины открывает книгу), судьба самого художника стала для меня родной.
Весной 2013 года я читал лекцию в Воронеже. После выступления отправился в местный художественный музей. И был приятно удивлен экспозицией.
Среди прочего, не мог не обратить внимание на картину Ивана Крамского, кстати, уроженца Воронежской губернии, под названием "Жена художника Софья Николаевна и дочь Соня".

Ах, какая это оказалась удивительная история.
София Ивановна, единственная дочь великого Крамского, появилась на свет в 1867 году. Стоит ли удивляться, что она тоже решила стать художницей, а ее первым учителем был отец.
При этом, конечно же, Соня Крамская была любимой моделью обожавшего ее родителя.

Я начал распутывать клубок этой истории и вдруг вспомнил. Ну конечно же, о судьбе дочери Крамского мне рассказывала Вера Ивановна Прохорова, героиня моей книги "Четыре друга на фоне столетия".
Дело в том, что Соня Крамская дружила с дочерью Павла Третьякова, основателя великого музея, и была невестой Сергея Боткина. Все эти персонажи приходились родственниками Вере Прохоровой. О которых она, рожденная в 1918 году, очень хорошо была осведомлена.
Ну так вот, возвращаемся к Соне Крамской. Отец был рад выбору дочери и даже написал портрет, как все полагали, будущего зятя.

Но в итоге Сергей Боткин женился на лучшей подруге своей невесты. А София Ивановна решила посвятить жизнь служению искусству.
Она действительно оказалась талантливой художницей, о чем писали ее знаменитые друзья. Увы, сегодня нам остается лишь читать об успехах Крамской. Значительная часть ее работ была уничтожена во время пожара, который произошел в музеее родного ее отцу воронежского Острогожска в 1942 году.

София Крамская. Визит

Ей было за тридцать, когда она познакомилась с молодым юристом Георгием Юнкером. Знакомство завершилось свадьбой. Но семейная жизнь закончилась в 1916 году, когда Юнкер скоропостижно скончался. Через год рухнула размеренная жизнь и самой Софии, и всей империи.
По злой иронии судьбы, Софии Крамской пришлось стать одним из организаторов антирелигиозного музея. При том, что ее отец расписывал Храм Христа Спасителя и сама Крамская была истово верующим человеком.

Иван Крамской. Портрет дочери Софии

В 1930 году София Юнкер-Крамская была арестована. Она была признана врагом народа и осуждена по печально знаменитой 58 статье. Ее приговорили к трем годам ссылки в Сибирь. Но акурат накануне этапа у женщины случился инсульт. И в ссылку она смогла отправиться лишь через несколько месяцев.
В ссылке дочь великого Крамского выживала как могла- иллюстрировала журналы о колхозной жизни, работала ретушером в фотоателье.
Находясь на пороге отчаяния, София Юнкер-Крамская написала письмо жене Максима Горького Екатерине Пешковой, бывшей, фактически, первой советской правозащитницей.
Вот строки из того послания:
«Я могла делать ошибки в своих суждениях, могла что-нибудь не так правильно оценивать, могла криво судить о положении вещей, но преступления я не совершала никакого – и сознательно так горячо любя свою страну, после смерти мужа (он был финляндским подданным) – переменила свои бумаги на русские, подписав тогда уже отказ от каких бы то ни было претензий на имущество. Было даже смешно поступить иначе. <…> Помогите мне! Я написала просьбу о помиловании М.И. Калинину. Я прошу Вашего содействия. Я оправдаю милость, если мне она будет дарована, могу уверить в этом Вас. Я честно проработала 40 лет. Тяжко последний, быть может очень короткий срок – чувствовать себя – так наказанной… Я собрала последние силы, чтобы написать Вам все это…»
В итоге в 1932 году Юнкер-Крамская получила разрешение вернуться в Ленинград. А через год ее не стало. 
Говорили, что причиной смерти явился укол костью от селедки, в следствии чего женщина заразилась "рыбьим ядом".
В 1989 году София Юнкер-Крамская была реабилитирована в связи " с отсутствием состава преступления". 

История одного дома

В получасе езды от Батуми вдоль моря растянулся городок Кобулети. В советские годы он был славен своими санаториями, а еще раньше - генеральскими дачами, коими государь Александр Третий одаривал своих отличившихся во время турецкой войны военачальников.
Конечно, по прошествии почти ста лет от былых особняков почти ничего не осталось. Кроме, пожалуй, одного дома, фронтон которого украшен вензелем "Е".

Я оказался возле него совершенно случайно. Увидев, не мог не подойти и не сделать несколько фото. Был жестоко облаян соседскими собаками и уже приготовился уйти, как меня окликнула седая старушка. Облаченная в черное платье и такого же цвета платок, она сидела возле колонн, служивших в былые времена воротами, и продавала семечки.
-Понравился дом, да? - обратилась она ко мне. - Я знала его хозяев, трагично все у них сложилось. Ну да ладно, идите по своим делам. Семечек вот не хотите? Сегодня нажарила.
-Хочу. А что здесь приключилось-то?
- Стакан - тридцать лари. Вам в пакет или прямо в карман? История интересная. Раньше в этом доме жила семья генерала Еропкина. Красивая дочь у него была. Ею еще сам государь восхищался. Он навещал своего генерала, когда приезжал в Батуми. Еропкин был инвалидом, так царь сам порезал мясо к обеду.
Когда после революции в Батуми вошли английские войска, один из офицеров влюбился в генеральскую дочь. И предложил ей уехать вместе с ним в Лондон. Но в итоге за границу вместе с офицером уехала лучшая подруга Еропкиной, получается, "отбившая" жениха. А обманутая девушка осталась в Грузии, которая теперь уже стала советской. Вышла замуж за офицера, служившего в органах. Самое удивительное, но несколько лет она получала письма из Лондона, от той самой подруги. Лишь во время войны письма перестали приходить. Потом уже стало известно, что вся семья того англичанина погибла во время бомбежки. 

Муж Еропкиной занимал большой пост в ведомстве Берия. После того, как вся правда об их делах стала известна, прохожие не раз останавливались возле этого особняка и тихо бросали: "Будьте прокляты". Как будто дочь царского генерала была виновна в поступках своего мужа.
Но в итоге именно ей и пришлось за все заплатить. В шестидесятом, кажется, году, она пошла купаться на море и утонула. Хотя был полный штиль. Говорили, что ее погубило то самое проклятие.
Ее муж после этого не смог жить. В этом доме его и нашли. С тех пор никто не хочет здесь жить. Разрушается дом без присмотра, а знаете, каким красивым он был?

Любовь Орлова и Григорий Александров

На фото: Любовь Орлова и Григорий Александров на балконе своей дачи во Внуково.

Когда-то дача легендарной пары представлялась верхом роскоши и архитектуры. После успеха фильма "Веселые ребята" в подмосковном Внуково появился целый поселок - Сталин распорядился выделить членам съемочной группы по 1 га земли.
Любовь Петровна очень любила свою дачу. По Москве ходила ее фраза: "Так хочется во Внуково, а надо опять лететь в Париж". В сороковые годы это звучало вызывающе...

После смерти Любови Петровны хозяйкой дома стала молодая жена Александрова, вдова его сына от первого брака. Как говорил сам Григорий Васильевич, они поженились, чтобы избежать возможных проблем из-за наследства. Но Галина, молодая и третья по порядку жена режиссера, ненадолго пережила Александрова.

Внук Григория Васильевича, Григорий Александров-младший, сдавал дачу в аренду. Здесь снимали клип на одну из песен Алсу, в котором снимались Сергей Маковецкий и Елена Яковлева.

Несколько лет назад Александрова-младшего не стало и дача теперь принадлежит совсем другим людям...

Из воспоминаний Ксении Куприной

Из воспоминаний Ксении Куприной, дочери писателя:
"...няня рассказывала мне следующее.
Было это в 1911 —1912 году. Ей тогда было лет двадцать. Была она красивая, дородная. Отец подтрунивал над ней, дескать, пора замуж. Однажды приходит он в детскую и говорит:
— Ну, Саша, нашел и тебе жениха. Приоденься, причешись и приходи в мой кабинет на смотрины.
Приходит Саша в кабинет разодетая, вся розовая от волнения. Стоит посередине комнаты огромный парень в косоворотке. Отец спрашивает:
— Ну, как, нравится тебе невеста?
Тот говорит:
— Нравится. Настоящая русская красавица. Кровь с молоком.
— А тебе, — спрашивает отец, — нравится жених?
Взглянула Саша исподлобья и сказала решительно:
— Не нравится. Бритый, а я с усами хочу.
Отец, принимая всерьез свою роль свата, стал ей говорить, что парень уж больно хорошо поет.
Но это совсем испортило дело: без усов, да еще шарманщик, да одет по-деревенски. Парня решительно отвергли. Потом она узнала, что это был Шаляпин".

Киса, дочь Куприна

В конце шестидесятых в доме на Фрунзенской набережной поселилась одинокая женщина. Ее звали Ксения Александровна Куприна.

Дочь великого писателя до 1956 года жила в Париже, где ее знали, как Кису Куприну, кинозвезду и бывшую манекенщицу Дома Поля Пуаре.

Ее отец вернулся в СССР в 1937 году и через год скончался. В 1942 году в блокадном Ленинграде покончила с собой мать, получившая ложное известие о том, что дочь арестована гестапо.

А Киса оставалась во Франции, где фильмы с ее участием пользовались невероятным успехом, у нее был короткий роман с Жаном Маре, она дружила с Эдит Пиаф. Рассказывали, что именно во время просмотра ленты с ее участием Иван Бунин получил известие о присуждении ему Нобелевской премии.

Все изменило решение вернуться в СССР. Все-таки это была родина. Да и материально жизнь актрисы была далека от благополучия.

Но власти отказались выплатить ей деньги за опубликованные и экранизированные книги отца. На что Куприна очень рассчитывала. Не спешили решать и жилищный вопрос, тот самый.

Несколько месяцев Ксения Александровна сама платила за гостиничный номер в отеле "Метрополь". Но вскоре случилось важное, как она полагала, событие- ее приняли в труппу театра имени Пушкина. Ксения мечтала о сцене и полагала, что вот сейчас-то все и наладится. Последние сбережения были потрачены на вечеринку, которую Куприна устроила для своих новых коллег на речном трамвайчике. Но на этом все и закончилось. В театре на протяжении десятилетий Куприна, признанная красавица и актриса Франции, играла лишь незначительные роли. Жила одна в маленькой квартире на Фрунзенской, где компанию ей составляли четыре кошки.

Куприна хотела передать архив своего отца министерству культуры, но чиновники не удостоили дочь писателя встречи. Когда Ксения Александровна была тяжело больна, возле нее появилась некая дама. Которой, по рассказам близкого знакомого Ксении Александровны, в итоге и достался архив Куприна.

Она умерла в декабре 1981 года. В могилу отца на Литературных мостках власти позволили захоронить лишь урну с прахом Ксении Александровны.

Другой Сталин

Рецензия на книгу "Мемуары матери Сталина. 13 женщин Джугашвили"

«Маме — моей привет! Как твое житье-бытье, мама — моя? Письмо твое получил. Хорошо, не забываешь меня. Здоровье мое хорошее. Если что нужно тебе — сообщи. Живи тысячу лет. Целую. Твой сын Coco».

«Хозяюшка! Получил твое письмо и открытку. Это хорошо, что папку не забываешь. Посылаю тебе немножко гранатовых яблок. Через несколько дней пошлю мандарины. Ешь, веселись... Васе ничего не посылаю, так как он стал плохо учиться. Погода здесь хорошая. Скучновато только, так как хозяйки нет со мной. Ну, всего хорошего, моя хозяюшка. Целую тебя крепко».

Наверное, если бы под этими письмами не стояли подписи, вряд ли кто-то из нас мог бы поверить, что эти лирические строки вышли из-под пера самого страшного и могущественного диктатора ХХ века, вот уже шестьдесят лет как покинувшего этот мир. Сталин, которого столько раз рисовали в образе кровавого чудовища, словно по мановению волшебной палочки обретает человеческие черты - черты любящего сына, покинутого супруга, заботливого отца, страстного любовника… И все это – благодаря интереснейшей книге Игоря Оболенского «Мемуары матери Сталина. 13 женщин Джугашвили».

Впрочем, название книги не совсем точно, ибо на её страницах вы встретите не только женщин, окружавших Сталина – хотя о них там сказано предостаточно. Находится место и мужчинам – Якову Эгнаташвили (по слухам, неофициальному отцу «вождя народов»), Якову и Василию Сталиным, Сандро Кавсадзе – однокурснику Иосифа Джугашвили по Тифлисской семинарии - и многим, многим другим.

Наверное, сказать, что книга Игоря Оболенского уникальна – значит, ничего не сказать. Достаточно отметить, что воспоминания матери Сталина, похороненные более 70 лет назад в Архиве МВД Грузии, на русском языке публикуются впервые, также как воспоминания внучки Максима Горького Марфы Пешковой, близко знавшей Светлану Аллилуеву, дочь Сталина. А также многих других детей и внуков непосредственных участников событий – родственников, земляков, товарищей вождя, чьи воспоминания, как мельчайшие кусочки стекла, складываясь в причудливые картины исторического калейдоскопа, помогают увидеть истинный облик «стального человека с каменным сердцем».

Среди наиболее ярких откровений книги – версия о «настоящем» отце Иосифа Джугашвили (с аргументами «за» и «против»), неудачное сватовство Сталина к Надежде Пешковой – невестке великого писателя -, амурные походы за кулисы Большого театра.

Но, пожалуй, самое интересное в книге – это свидетельства о том, каким Сталин был в повседневной жизни. Мало кто знает, например, что он любил петь - причем голос у него был на редкость хороший, сочинять романтические стихи, впрочем, отвергнутые Пастернаком, и даже является автором перевода на русский одной из глав «Витязя в тигровой шкуре»! Все это и многое другое читатель узнает из предлагаемой его вниманию книги. 

Моя страница в instagram

Не удержался!
Моя страница в инстраграм. Милости прошу

http://instagram.com/igorobolensky

"Мемуары матери Сталина..."- лидер продаж в Москве

По итогам первой недели продаж книга "Мемуары матери Сталина. 13 женщин Джугашвили" стала лидером в рейтинге книжного магазина "Москва" среди документальной литературы.

http://www.moscowbooks.ru/book.asp?id=687821

Мемуары матери Сталина. 13 женщин Джугашвили

 Хочу в подарок!

Серия: «Проект Игоря Оболенского»

ЛИДЕР ПРОДАЖ

Аннотация к книге «Мемуары матери Сталина. 13 женщин Джугашвили»

Перед вами сенсационное издание, меняющее представление о поистине самой популярной личности России — Иосифе Сталине. Впервые на русском языке публикуются воспоминания матери Сталина, которые больше семи десятков лет пролежали в закрытых архивах.

Среди откровений книги — признание внучки Максима Горького о сватовстве Сталина и неизвестные дневники примадонны Большого театра Веры Давыдовой, которая считалась последней любовью вождя.

Вряд ли эту книгу можно назвать "донжуанским" списком вождя. Это история о том, как романтичный Сосо Джугашвили превратился в мстительного Кобу Сталина. Настоящее детство вождя, неизвестные подробности двух браков, история неудавшейся женитьбы на невестке Максима Горького, странные "походы" за кулисы Большого театра, тайные страсти и увлечения, о которых шепотом говорила вся страна, — все это собрано на основе исторических документов и дневников участников событий, большинство из которых публикуются впервые.