История одного дома

В получасе езды от Батуми вдоль моря растянулся городок Кобулети. В советские годы он был славен своими санаториями, а еще раньше - генеральскими дачами, коими государь Александр Третий одаривал своих отличившихся во время турецкой войны военачальников.
Конечно, по прошествии почти ста лет от былых особняков почти ничего не осталось. Кроме, пожалуй, одного дома, фронтон которого украшен вензелем "Е".

Я оказался возле него совершенно случайно. Увидев, не мог не подойти и не сделать несколько фото. Был жестоко облаян соседскими собаками и уже приготовился уйти, как меня окликнула седая старушка. Облаченная в черное платье и такого же цвета платок, она сидела возле колонн, служивших в былые времена воротами, и продавала семечки.
-Понравился дом, да? - обратилась она ко мне. - Я знала его хозяев, трагично все у них сложилось. Ну да ладно, идите по своим делам. Семечек вот не хотите? Сегодня нажарила.
-Хочу. А что здесь приключилось-то?
- Стакан - тридцать лари. Вам в пакет или прямо в карман? История интересная. Раньше в этом доме жила семья генерала Еропкина. Красивая дочь у него была. Ею еще сам государь восхищался. Он навещал своего генерала, когда приезжал в Батуми. Еропкин был инвалидом, так царь сам порезал мясо к обеду.
Когда после революции в Батуми вошли английские войска, один из офицеров влюбился в генеральскую дочь. И предложил ей уехать вместе с ним в Лондон. Но в итоге за границу вместе с офицером уехала лучшая подруга Еропкиной, получается, "отбившая" жениха. А обманутая девушка осталась в Грузии, которая теперь уже стала советской. Вышла замуж за офицера, служившего в органах. Самое удивительное, но несколько лет она получала письма из Лондона, от той самой подруги. Лишь во время войны письма перестали приходить. Потом уже стало известно, что вся семья того англичанина погибла во время бомбежки. 

Муж Еропкиной занимал большой пост в ведомстве Берия. После того, как вся правда об их делах стала известна, прохожие не раз останавливались возле этого особняка и тихо бросали: "Будьте прокляты". Как будто дочь царского генерала была виновна в поступках своего мужа.
Но в итоге именно ей и пришлось за все заплатить. В шестидесятом, кажется, году, она пошла купаться на море и утонула. Хотя был полный штиль. Говорили, что ее погубило то самое проклятие.
Ее муж после этого не смог жить. В этом доме его и нашли. С тех пор никто не хочет здесь жить. Разрушается дом без присмотра, а знаете, каким красивым он был?

ТИФЛИССКАЯ САГА - P.S. к судьбе

Книга "Мемуары фрейлины императрицы.." вот уже пять недель занимает первую строчку в рейтинге бестселлеров книжного магазина "Москва" на Тверской.

Но самое интересное, кажется, только начинается.
Сегодня меня пригласила в гости героиня книги, правнучка баронессы Мейендорф (той самой фрейлины императрицы Марии Александровны, чьи мемуары открывают книгу) и дочь княжны Дадиани.

Тамара (Татули) Гвиниашвили, Тбилиси, октябрь, 2012

И сказала, что хочет показать мне реликвию, которая вот уже 91 год, как оказалось, хранится в ее архиве.
Она говорила о карандашном наброске, который выполнила знаменитая художница Наталья Гончарова.

Бабо Дадиани. Карандашный набросок Натальи Гончаровой, 1921 г.

В книге есть рассказ о том, как Гончарова, оказавшись в 1920 году в Тифлисе, познакомилась с княжной Бабо Дадиани и захотела написать ее портрет. Но княжна почему-то категорически отказывалась позировать. Хотя с самой художницей ее связала добрая дружба, они часто встречались и рассказывали друг другу о своей жизни.
А поведать двум женщинам было что.
Дело кончилось тем, что накануне входа в Грузию войск Красной Армии Гончарова рано утром явилась домой к княжне и буквально заставила ее позировать. Прямо так, отворивши ей дверь.
Набросок, сделанный карандашом, Гончарова забрала с собой в Константинополь, куда устремился - через Батуми - весь цвет русской эмиграции, проводивший после большевистского переворота дни в Тифлисе и надеявшийся на вот-вот возращение в Россию.
В столице Грузии было тепло, не так далеко от Петрограда, много друзей и русский язык, на котором все говорили.
В феврале 1921-го стало ясно, что чуда не случится.

Наталья Гончарова, Константинополь, 1921 г.

Гончарова уехала в Константинополь, откуда должна была вернуться в Париж, где они с Михаилом Ларионовым обосновались еще в 1915 году.
И надо было случиться, что в константинопольском районе Пера, где обосновались эмигранты из бывшей российской империи, Гончарова встретила Бабо Дадиани. Та уже была замужем и носила фамилию Масхарашвили.

Бабо Дадиани (в центре слева) на пикнике с подругами, Константинополь, 1921 г.

Портрет был закончен и художница увезла его в Париж. А карандашный набросок отдала своей героине.
И он с 1922-го, со времени возвращения Бабо в Советскую Грузию, хранился у нее дома.
Четыре ссылки, арест и расстрел мужа, скитание по съемным углам, вызов на Лубянку и прием у Лаврентия Берия. В жизни первой красавицы Тифлиса случилось многое. Но она бережно хранила домашний архив и эскиз великой Гончаровой.

Бабо Дадиани, карандашный набросок Натальи Гончаровой, 1921 г.

Дочь княжны, Татули Гвиниашвили, обнаружила рисунок Натальи Сергеевны почти случайно. И пригласила меня, чтобы показать карандашный набросок портрета матери.
Местонахождение самого портрета неизвестно...
Татули рассказывала мне какие-то новые детали не только о встрече матери, Бабо Дадиани, с Натальей Гончаровой, но и о судьбе братьев Бабо.
Один из них, Дмитрий Дадиани, в 1942 году был арестован.
Вместе с ним в камере тбилисской тюрьмы оказался 22-летий Коте Химшиашвили.
Молодой человек был поэтом. Одним из его последних сочинений стало стихотворение о тюремной форточке.
"Из окна камеры я вижу только кусочек неба. Я прикладываю к нему руку и могу ею заслонить его. Но этот кусочек неба - вся моя Грузия. И как я счастлив, что хотя бы так могу видеть мою Родину".
Коте был расстрелян вместе с другими молодыми арестованными.
Об этом я в книге, к сожалению, написать не упел. Татули рассказала эту историю только вчера.
А Дмитрию Дадиани удалось выжить. О том, как это произошло - Татули Гвиниашвили подробно вспоминает на страницах книги "Мемуары фрейлины императрицы..."
Равно как и о судьбе других братьев матери. Один из них, князь Михаил Дадиани, юнкер и знаменитный наездник, эмигрировал после прихода в Грузию большевиков. В Италии его жизнь оказалась полна приключений и далеко не всегда приятных.

Князь Михаил Дадиани

Если бы я не написал книгу "Мемуары фрейлины...", то обязательно взялся бы за нее сейчас. Ибо пройти мимо таких историй, которые я узнал в Тбилиси, просто невозможно...
Татули Гвиниашвили удивляется, когда я рассказываю ей об успехе книги в России.
А мне кажется, что другой судьбы у этой летописи жизни Грузии и Тифлиса, его обитателей, красавиц и их достойных спутников, быть просто и не могло...