Интервью газете "Комсомольская правда" (№ 3, 2013)

В пятничном номере газеты "Комсомольская правда" (международное издание, № 3, 18-24 января 2013 г.) опубликовано большое интервью с писателем и журналистом Игорем Оболенским.

Загадки любви

Удивить сегодня кого-то новой, пахнущей типографией и приятно поскрипывающей  нетронутыми страницами книжкой сложно. Вон ведь, сколько их ежедневно выходит в большой свет из  недр типографий...  Выделяются на общем пестром фоне единицы – те, в которые влюбляешься, еще не дочитав до конца.  Мне повезло – гораздо раньше многих тбилисцев выпало с головой окунуться в необыкновенное  переплетение судеб, чувств и   без преувеличения легендарных  имен. Все это – «Загадки любви. Распутин, Шанель, Голливуд». Новая книга журналиста и писателя Игоря Оболенского. И его герои  -  Григорий Распутин, Коко Шанель, и... далекий Голливуд. Хотя, наверное, правильнее будет сказать, что главные действующие лица в ней – наши соотечественники. Тем, кому было предначертано покорять, завоевывать и блистать вдали от своей родины.

...Игорь Оболенский пишет много и вкусно. Сегодня он автор книги «Мемуары  фрейлины императрицы», рассказывающей о знаменитой тифлисской красавице княжне Бабо Дадиани, бестселлера "Вера Прохорова. Четыре друга на фоне столетия", детских «Сказок Пиросмани» и, разумеется, трилогии «Судьба красоты. История грузинских жен»,   «Цена чести. История грузинских мужей» и, наконец «Загадки любви. Распутин, Шанель, Голливуд». Первые две части грузинскому читателю хорошо известны, с третьей лишь предстоит познакомиться. 

 - Через эти истории я открыл для себя настоящую Грузию, легенды о которой ходили и продолжают ходить - и очень этому счастлив, - рассказывает Игорь Оболенский. – Новое издание - это история культуры, история политики, история моды. Вообще история историй. Выходцы из Грузии умели заставить весь мир говорить о себе. Чего стоят одни только грузинские красавицы, покорившие Париж и великую Шанель. И молодые люди должны знать эти имена, которыми можно и нужно гордиться. Название книги - «Загадки любви» - не случайно. Для каждого из моих героев любовь была очень важно. Вот только была она  у каждого из них разной. У одних - к деньгам, власти. У кого-то – к красоте, женщинам. У третьих – к славе, блеску. Все так переплетено, что ничего не нужно придумывать. Надо только брать правду и описывать ее.

Впрочем, обо всем по порядку.

Распутин

- Оказалось, что в окружении каждого из главных героев книги был грузин, который являлся его «правой рукой».  У Распутина таковым был князь Михаил Андроников (Андроникашвили). Многие аферы, которыми прославился Распутин, происходили не без участия этого человека. В таких делах он был виртуозом, создав себе славу знатока придворных интриг. Как? Да очень просто. Направлялись, к примеру из царского дворца гонцы с вестью о назначении или награждении того или иного придворного. Наш князь их  перехватывал по дороге, приглашая к себе на щедрый обед. И пока те угощались, брал конверт с царским указом, держал его над паром, вскрывал и читал. И немедленно телефонировал ни о чем еще не подозревающему счастливчику и сообщал: «Воссияло Солнце справедливости над Россией, вы получили назначение»(ну или награду). Вскоре в дом ликующего сановника действительно прибывали гонцы с высочайшим указом. В результате тот делал вывод, что всеми своими  новообретенными благами он обязан никому иному, как князю Андроникову. Слава о грузинском князе гремела по всей столице. И когда Распутину понадобился человек, который обстряпывал бы все его дела, таковым стал именно Михаил Андроникова.  Он  был человеком уникальной судьбы, правда,  плохо кончил. Наступил 1918 год, уже не было в живых ни Распутина, ни других «подельников» Андроникова. А князь все еще не сходил с политической арены.  Он, славившийся  свой близостью к императорскому дворцу, умудрился при новой власти… устроиться в Крондштадское ЧК и работать с Дзержинским. Финал его  был предсказуем... 

- Но откуда вы все это узнали?

- Одной из героинь моей первой книги, «Судьба красоты. Истории грузинских жен», стала Саломея Андроникова, легендарная муза Серебряного века, подруга и спасительница от голодной смерти Марины Цветаевой и Зинаиды Серебряковой, дружившая с Черчилем и  Онасисом. Так вот у Саломеи был родной брат – Константин Андроников, который стал героем моей следующей книги, «Цена чести», повествующей об истории грузинских мужей. Он являлся переводчиком французских президентов Шарля Де Голля и Жоржа Помпиду и был один из тех, кто смел спорить с президентом США Джоном Кеннеди. Причем публично.

Так вот, в Тбилиси приехал сын Константина, Марк Андроников, который живет в Париже, где работает врачом. Мы познакомились, разговорились, завязались какие-то отношения. Во время одной из наших встреч Марк рассказал, что в роду Андрониковых был еще один любопытный представитель – Михаил, которого  называли Мимуша. Его отцом был адьютант великого князя Михаила Николаевича, царского наместника на Кавказе.

Я о нем уже слышал и собирался писать. Вот только никак не мог найти фотографии Мимуши...  Оказалось, что изображение есть у Марка и он мне его прислал. В книгу именно фото, присланное Марком Андрониковым, и попало. Единственное существующее...

Великая Коко

- Вторая часть книги посвящена Коко Шанель. О ней написаны десятки книг, но я попытался рассказать что-то новое. И мне это удалось сделать, разузнав на берегах Куры судьбы тех, кто был вхож в ближний круг мадемуазель Шанель. Красавиц -грузинок в ее окружении было сравнительно немало.  Среди них удивительная женщина – Мелита Чолокашвили. Ее портрет кисти Савелия Сорина хранится в Национальной галерее Грузии. Она была очень интересной дамой. Но еще большей красавицей была ее дочь – Лилия Зеленская. Она прожила 90 лет и скончалась всего несколько лет назад. Имя ее в Париже до сих пор произносят с придыханием. Незадолго перед смертью она приезжала в Тбилиси. В один из дней она зашла купить духи в парфюмерный магазин на Руставели. Едва она переступила порог, девушки- продавщицы мгновенно прекратили обсуждать свои дела и с восторгом принялись разглядывать неожиданную посетительницу. Лилии было уже под 90, она была одета в брючный костюм и выглядела лет на 20 моложе. После того, как она купила парфюм всем своим тбилисским родственникам и покинула магазин, девушки-продавщицы нагнали сопровождающих Лилии. Их единственным вопросом было   –   кто эта прекрасная дама?

Я познакомился в Тбилиси с кузиной Лилии Зеленской. А потом получил из Америки письмо от Даниэля Сорина, сына художника. Того самого Савелия Сорина, который писал Мелиту Чолокашвили и знаменитый портрет Мери Шервашидзе. Кстати, в «Загадках любви…» опубликованы уникальные фотографии Мери Шервашидзе, большая часть из которых стала достоянием общественности впервые. Всего же в книге содержится около 150 редких снимков, которые мне любезно предоставили потомки моих героев.

Покорить Голливуд

- Именно так называется заключительная часть «Загадок любви». В ней – тоже несколько героев. Первый – Дмитрий Джорджадзе. Князь, который после входа в Грузию частей Красной Армии, оказался в эмиграции. Влюбился в прекрасную Одри Эмери. Дочь миллионера, Эмери несколько лет была женой великого князя Дмитрия Павловича, легендарного убийцы Распутина. Семейная жизнь великого князя с Одри была недолгой, а ее результатом стал сын Павел Ильинский. Воспитывать сына великого князя, племянника Николая  Второго, довелось уже Дмитрию Джорджадзе. Он делал это в грузинской традиции – старался сделать мальчика наездником, говорил, что грузины никогда не плачут. Мальчик тот вырос и несколько лет был мэром американского Палм-бич во Флориде...

 Джорджадзе с  Эмери прожил недолго, а потом обосновался в Голливуде, разводил лошадей, водил дружбу с Кларком Гейблом и начинающим в то время актером Рональдом Рейганом. Потом перебрался в Монте Карло и стал близким другом  принцессы Монако Грейс Кейли. Кстати, в спальне принцессы висел портрет Мери Шервашидзе.

Так что все имена и герои книги – от Распутина до Голливуда- пересекаются. Как, пожалуй, случается и в самой Грузии. Здесь же все друг друга знают и связаны если не родством, то, по крайней мере, знакомством.

Вторая история – о Георгии Мачабели, дяде Дмитрия Джорджадзе. Он был послом Грузии в Италии. После того, как Грузия утратила независимость, Мачабели уехал в Америку и стал известным парфюмером, создал знаменитые духи «Принц Мачабели». Еще один герой   – уроженец Тифлиса Рубен Мамулян, который тоже оказался в Голливуде. Именно Мамулян снял фильм «Песня песней», в котором Марлен Дитрих поет свою песню «Джонни». У Дитрих была конкурентка, которую звали Грета Гарбо. Она сделала все, чтобы тоже сняться у Мамуляна – ей досталась роль в  фильме «Королева Кристина». Говорят, отношения Рубена и Гарбо выходили за пределы съемочной площадки.

В Голливуде были и другие выходцы из Грузии, но обо всем в интервью не расскажешь. Да это, наверное, и не нужно. Ведь уже с января книги «Загадки любви. Распутин, Шанель, Голливуд» можно найти во всех книжных магазинах и литературных кафе Тбилиси.

Мне очень приятно, что книги о Грузии пользуются большой популярностью у российского читателя. Мало того, именно московское издательство «ДоМира» стала инициатором того, чтобы свет увидела не только книга «Загадки любви. Распутин, Шанель, Голливуд», но и появилось второе, исправленное и дополненное, издание книги «Судьба красоты. Истории грузинских жен». Оно тоже сегодня доступно и грузинскому читателю.

Единственный вопрос, на который я пока не могу ответить, это когда книги «Судьба красоты…», «Цена чести..» и «Загадки любви…» будут переведены на грузинский язык. Тот самый, на котором, собственно, и говорили их герои.

Но, хочется верить, что книги об удивительных людях, которые появились на свет в Грузии и сумели покорить весь мир, заинтересуют и грузинских издателей. И молодое поколение читателей в Тбилиси, Кутаиси, Батуми и других прекрасных мест вашей страны сумеет на родном языке прочитать истории о своих легендарных предках. Это ли не лучший способ показать молодежи, что ей есть кем и чем гордиться!  Ведь документальные рассказы о великих людях гораздо красноречивее любых патриотических лозунгов.

-Каких новых проектов ждать от вас в ближайшее время?

- А мой новый проект уже готов! Вместе с издательством «ДоМира» мы сделали довольно необычную вещь – книгу открыток «Портреты Старого Тифлиса». Первая часть посвящена грузинским красавицам, вторая - грузинским мужьям. Затем обязательно будет продолжение. Каждая такая книга содержит тексты на русском и английском языках и 30 старинных фотографий, которые одновременно являются почтовыми открытками. В Тбилиси «Портреты Старого Тифлиса» добрались только сейчас. Но они уже успели найти своего читателя не только в Москве и Санкт-Петербурге, но и Калуге, Воронеже, Краснодаре и даже Париже. Так что захватывающие истории старого Тифлиса и нового Тбилиси, красота грузинских женщин и доблесть мужчин всюду вызывают большой интерес. И для меня это бесценно.

Нина Аргутинская

Международное издание газеты «Комсомольская правда», № 3, 18-24 января 2013 г.

Чабуа АМИРЕДЖИБИ: "Главное- это успех"

Самый, пожалуй, знаменитый из современных грузинских писателей, автор легендарного романа «Дата Туташхия» Чабуа Амиреджиби год назад принял монашеский постриг. Монашеской кельей стала для него тбилисская квартира, где и проходили наши встречи.

Познакомились мы после выхода моей книги «Судьба красоты. Истории грузинских жен», одна из глав которой посвящена родной сестре Чабуа - Родам Амиреджиби, жене поэта Михаила Светлова, ставшей в свое время моделью для статуи Грузии, установленной в композиции «Дружба народов» на бывшем ВДНХ в Москве.

Конечно же, писал я и о самом Чабуа, поистине выдающейся личности. В 1942 году он был осужден за участие в организации, ставившей своей целью свержение советской власти. Из лагеря Амиреджиби совершил побег. По поддельным документам  смог устроиться на большой завод в Белоруссии и даже стать его директором.

Когда его отправили в командировку за границу, он поехал и...вернулся обратно в СССР. При том, что во Франции жила его родная тетка. Вскоре после возвращения Чабуа был представлен к награде. Во время подготовки документов на орден и выяснилось, что директор завода - беглый каторжник. Его вновь отправили в лагерь, еще и добавив срок за побег...

18 ноября Чабуа Амиреджиби исполнилось 90 лет.

За несколько месяцев до юбилея я попросил писателя об интервью.

Прошло почти полгода, прежде чем батоно Чабуа пригласил меня в свой дом и вручил стопку листов, на которых от руки были написаны ответы на мои вопросы. Острослов, прекрасный рассказчик и тамада, Амиреджиби вот уже много лет, как не может говорить.

Когда я дома разбирал письмо Чабуа, то на первом листе заметил приписку: «Первый раз в продолжительной жизни приходится давать ответы на интервью, содержащее целых двадцать три вопроса».

Дословно привожу текст этого необычного, хотя бы в силу способа его подготовки, интервью.

- Человек начинается с детства. Справедлива ли русская поговорка о том, что детей надо воспитывать, пока они лежат поперек кровати, а как лягут вдоль – будет поздно? Или ребенок уже  рождается со своим характером, который и определяет всю его дальнейшую судьбу?

- Мне пришлось долго жить в России, а также в русском окружении, но я не слышал приведенную вами пословицу. На вопрос отвечу так. Дальнейшую жизнь человека определяет воспитание, то есть надстройка на психологические данные, свойства характера и все другие показатели, сопроводившие его натуру от рождения, а также среда, в которой ему приходится жить после рождения и, осмелюсь сказать, до смерти.

- Вы стали таким, каким стали, благодаря воспитанию? Или благодаря месту и времени, в котором жили?

- Считаю, что я не являюсь исключением. Я родился с данными, унаследованными от предков, что и было использовано воспитателями, кстати, очень достойными людьми, как основа для надстройки.

- Как правильно воспитать ребенка, чтобы он не вырос ни наивным романтиком, ни циником?

- Признаться, я мало понимаю в деле воспитания. Скажу лишь, что мои шестеро детей никогда не слышали от своих родных высоких оценок их достоинств, либо слов об их превосходстве над однолетками в чем-либо. Это и послужило их нормальности, характеру отношения к окружению и к жизни вообще. Я счастлив, что все они стали нормальными членами общества.

- Хотелось бы узнать ваше отношение к Сталину. Проходят годы, сменяются поколения, а этот человек вызывает интерес. Почему? В чем его загадка?

- Рискну, отвечу. Думаю, в его будущем лежала основа - талантливость, определенные достоинства, характерные семье Эгнаташвили, где прошло его детство, сиротство, а еще дворянское происхождение Эгнаташвили, благодаря чему он и оказался слушателем семинарии. Главное, что он был талантливым молодым человеком, писавшим довольно хорошие стихи. Но отказался быть поэтом благодаря социалистическим увлечениям, характерным для эпохи, в которой ему пришлось жить. Но главным в формировании его характера и будущей жизни я считаю аресты, ссылки, а самым главным - коммунистическое влияние на формирование его взглядов.

Что касается того, что он никак «не сходит со сцены» - судьба, везение, удача! Надо же было попасть в политическую среду, где он смог одержать верх над конкурентами.

И еще: он нашел правильный путь к образованию русского государства – жестокость, восходящая до свойств палача, без которого никто не смог создать сильную Россию. Лично для меня Сталин и его государство – пример того, каким не должны быть государство и его главарь.

- Что было бы, если бы Сталин стал священником? Говорят же, что его мать очень жалела, что Иосиф так и не стал окончил семинарию.

-По-моему, он и был священником, проповедовавшим свое «божественное начало».

- Разное говорят об отношениях Сталина с матерью. Вы думаете, он любил ее?

- Насколько известно мне, Сталин не очень жаловал маму. Ведь она родила его от Эгнаташвили, а не от Виссариона Джугашвили. Однако мать Сталина до самой смерти жила в бывшем Дворце наместника Его Величества на Кавказе и погребена в Пантеоне Мтацминда с почестями. Бесо – отчим Сталина умер алкоголиком и лично мне неизвестно, где он похоронен.

- Вы как-то сказали, что человек своей биографией повторяет биографию своего народа. Но разве два грузина – Сталин и Баланчивадзе (Джордж Баланчин) – имели одинаковую судьбу?

- Я не знаю, в какой мере можно сравнить судьбы Сталина и Джорджа Баланчина, но в какой-то мере они оба повторили судьбу своего народа. Об этом стоит подумать.

- Хотел бы затронуть такую тему, как художник и деньги. Насколько важны деньги для вас? Как вы строите отношения с ними?

- По-моему, богатый художник, либо поэт и писатель – великая редкость в истории человечества и ныне. Лично я к деньгам отношусь как средству существования и возможности творчества. Так всегда было в моей, ох, какой длительной, жизни.

- А что такое любовь? Подарок Свыше? Вымысел художника? Результат химической совместимости?

- На разной ступени возраста моего для определения этого свойства, присущего человеку, я имел разное определение слова «любовь». В данном возрасте считаю любовь «подарком свыше», то есть данность природы, как средство продления рода человеческого. Но говоря откровенно, не совсем ясно вижу цель существования, а тем более продления существования человечества на планете «Земля».

- Что такое счастье? Миф или реальность?

- Счастье - одно из составляющих сущности человеческой жизни. Я склонен пользоваться словом «везение».

- Когда вы поняли, что живете не зря?

- Каждый раз, когда удавалось сделать что-либо полезное для кого-либо, для общества, для Родины, для будущего своей нации.

- Что главное в жизни – семья или творчество, возможность реализоваться?

- Успех. Успешное завершение какого-либо мероприятия. Это довольство своей личностью и радость, что нужен кому-то, Родине, настоящему, будущему, посредством самореализации.

- В своей жизни вы полагались на разум или на интуицию?

- В обыденной жизни – на разум. В творчестве - на разум и интуицию.

- Благодаря чему вы состоялись – опыту, книгам, воспитанию?

- Думаю, благодаря всем свойствам, дарованным мне богом, а больше ответственности перед памятью предков, воспитанию и стремлению постичь истину.

- Ваше решение стать монахом для многих стало большой неожиданностью...

- Духовный конфликт с окружением, который 90 лет насиловал меня разными способами в зависимости от того, какими политическими взглядами старался он духовно покорить человечество и общество.

Каждое правление старалось разуверить меня во всем, во что верили мои предки и я сам, что и толкнуло меня вернуться к предкам.

Я ограничился тем, что противопоставлял себя и не поддался требованиям идеологически меняемой верхушки. Живу, не подчиняясь никакому диктату навязываемому часто меняющимися «идеологиями».

Я вернулся к предкам, то есть к многовековому вероисповеданию грузинского народа. Моя келия - мой рабочий кабинет в моей квартире.

Что ни в коей мере не означает ссору с окружением.

Это не отшельничество, а собственный способ активного общения с миром. Я, Чабуа Амиреджиби - монах давно.

- Хотелось бы адресовать вам несколько вопросов из опросника Марселя Пруста. 
Главная черта вашего характера?

- Надежда, вера в любовь.

- Ваш главный недостаток?

- У меня уйма недостатков, но об этом могут лучше сказать мои приближенные.

- Ваш девиз?

- Делай лучше других, но только за счет собственных возможностей.

- Способность, которой вы хотели бы обладать?

- Я всю жизнь довольствовался и жил лишь благодаря своим возможностям. Большего не желал.

- Что такое крайне бедственное положение?

- Когда человек не может найти выход.

- Как вы хотели бы умереть?

- Не беспокоя других. Заснуть и не проснуться.

- Что вы скажете, когда после смерти встретитесь с Богом?

- Слова глубочайшей благодарности за то, какую он мне даровал жизнь под небом.

 P.S. 

Я ни за что не ответил бы на все эти вопросы, если бы не очарование книгой Игоря Оболенского «Судьба красоты. Истории грузинских жен». По-моему, эта книга шедевр. Поскольку в нем вложен огромный труд и вера, что она принесет весьма значительную пользу обществу.

Благодарю!

Чабуа Амиреджиби

Вахтанг КИКАБИДЗЕ. Интервью

http://www.versia.ru/articles/2011/sep/14/vahtang_kikabidze

Телеинтервью.«История красоты. Судьба грузинских жен»

Андрис ЛИЕПА. Интервью

ЗА ЧТО БЫ ни брался Андрис ЛИЕПА — постановка балетных спектаклей, и не где-нибудь, а в прославленной Мариинке, главные роли в художественных фильмах (в "Коротком дыхании любви" его партнером был сам Даниэль Ольбрыхский), работа в драматических спектаклях (в Японии он сыграл Сергея Есенина) — во всем ему сопутствует успех. А недавно Андрис и вовсе удивил, поставив шоу-концерт поп-звезд "60 лет ВДНХ".



— Почему вы променяли балет на эстраду?



— Зря вы говорите об эстраде таким уничижительным тоном. Настоящая эстрада — это большое искусство. В Америке и в Европе страшного слова "попса" не существует. Мне нравятся слова Вольтера: "Все жанры хороши, кроме скучного". В ближайших моих планах — поставить что-нибудь к открытию храма Христа Спасителя.



— О вас говорят как об очень религиозном человеке. Вы верующий с детства?



— Нет. Хотя бабушка крестила меня, когда я был совсем маленьким. Но окончательно уверовал я в Санкт-Петербурге, когда получил травму ноги. А если у человека случаются какие-нибудь несчастья, он часто обращается к Богу. Я не исключение. Знаете, есть такое выражение: "Нет атеистов в шторм на корабле". Сегодня, перед тем как заняться каким-нибудь проектом, я обязательно спрашиваю благословение у моего духовного отца. И после этого все получается.



— Говорят, вы собираетесь поменять гражданство. 



— Мне так надоели эти разговоры! Дело в том, что в Латвии существует такой статус, как "почетное гражданство". Латвийская национальная опера, после того как я поставил там несколько спектаклей, обратилась в сейм с просьбой предоставить мне такое гражданство. У меня ведь латышские корни — папа латыш. И мне очень приятно, что сегодня я получил то, что мне полагается по рождению. Если бы не почетное гражданство, моя дочь не могла бы быть латышкой. И фамилия Лиепа ушла бы из страны. Негативная реакция прессы непонятна. Впрочем, мне к этому не привыкать. Когда я уходил из Большого театра и уезжал работать в Америку, журналисты тоже писали, что я чуть ли не предаю Родину.



— А почему вы ушли из Большого? Вас "попросили"?



— Я проработал в Большом 8 лет. На мой уход из театра повлияло знакомство с Рудольфом Нуреевым. Он как-то сказал мне: "Это страшно, когда в конце жизни ты понимаешь, как много не успел сделать". Эта фраза буквально "проросла" во мне, и когда Михаил Барышников предложил поработать у него в "Нью-Йорк сити балет", я пошел в Министерство культуры и попросил выпустить из страны. Самое странное, что все получилось. В Америке меня называли "Перестройка-кид", то есть дитя перестройки. Потому что я был первым, кому в горбачевской России разрешили свободно уехать. 



— Когда вы поступили в Большой театр, судьба отца вас от него не отвращала? Великого Мариса Лиепу Григорович без объяснений выгнал из театра…


— Я не знаю, что произошло между отцом и Григоровичем. Они настолько самозабвенно работали вместе, а потом какая-то кошка пробежала между ними. Я с Григоровичем общался на другом уровне, и он не напоминал мне, что я сын человека, с которым он не хочет разговаривать. И в то же время общение с Григоровичем не мешало мне оставаться сыном Мариса Лиепы. У меня никогда не было комплекса "сына знаменитого отца". Я понимал, что на меня всегда будут смотреть с повышенным вниманием, через увеличительные стекла. Это заставляло меня выкладываться не на сто, а на двести процентов. На мне до сих пор лежит двойной груз. Если я ставлю спектакль, то отдаю себе отчет, что придут смотреть не только мою постановку, но и работу сына Мариса Лиепы. 


В балете невозможно выехать за счет родительской славы. Балет — это серьезный бизнес. И если ты не можешь вынести той нагрузки, которая на тебя возлагается, то вылетаешь из него. Сегодня мне 37 лет, и для меня важно вовремя уйти со сцены. Наша профессия очень жестока. Я уже не могу танцевать, как раньше. 



— Когда вас ругает критика, сильно переживаете?



— Я родился в балетной семье и изначально был готов и к критике, и к зависти. Я же всегда был на виду и хорошо знал, что бывают не только друзья, но и враги. Но меня это не останавливает делать те добрые дела, которые помогает совершать Господь. Когда меня кто-то ругает или у меня появляются проблемы, я, как волк, заползаю в нору и сам зализываю свои раны.



— Когда у вас был последний спектакль?



— В этом сезоне, в Мюнхене, где живут родители моей жены. Мы танцевали с Катюшей "Жар-птицу". Выйти на сцену для меня еще не проблема. Но надо ли мне это — вот вопрос.



— И когда вы собираетесь на него ответить?



— Мама хочет, чтобы я продолжал танцевать. А мне кажется, что всему свое время. 


1998 г.

Андрей БИТОВ. Интервью

 МИРОВАЯ слава к Андрею БИТОВУ пришла двадцать лет назад, после того как был напечатан его роман "Пушкинский дом". Сегодня (интервью было подготовлено летом 1998 года) Битов живет в основном за границей, где читает лекции и пишет книги. Последний визит писателя в Россию был связан с делом журналиста Пасько, обвинявшегося в шпионаже. Русскому Пен-клубу, возглавляемому Битовым, удалось отстоять журналиста перед ФСБ. "После всего я сделал для себя вывод: в нашей стране профессиональна подлость, а не закон", — сказал Битов в интервью.



— Андрей Георгиевич, что же получается — время идет, а ничего не меняется. Может быть, наша страна просто обречена на постоянные муки?



— Страна — она до сих пор очень молодая, построенная по принципам достаточно жестким, нахватавшая территорий больше, чем смогла освоить. И это основной грех, который нас душит. А освоить их не смогли, потому что землю не дали. А землю не дали, потому что земля в России — власть. Власть у нас до сих пор не категория, а материя. Поэтому всегда будут временщики, воры, пока не придет крутой пахан, у которого могут быть даже государственные заботы. Как Иосиф Виссарионович. 



— И на что же нам сегодня надеяться?



— Я молюсь об одном — о времени без катаклизмов. Чтобы вялая шизофрения, которая идет сейчас в стране, была бы продлена без гражданских или локальных кавказских войн. Тогда придет другое поколение. В общем, будут выдвинуты герои на управление средним эшелоном. Самое странное, что мы всегда ругаем самого верхнего лидера, то есть царя-батюшку, потому что в нем воплощена эта дурнота. А среднему классу некуда податься, он должен выдвинуть своих героев. 

Власть у нас — это плавающее море, какой-то огромный объем воды. А вся наша территория — океан. Плачут, что распался Советский Союз. 1/6 часть суши! Огромная неосвоенная ненаселенная земля. Поэтому и власть такая плавающая и довольно мерзкая.

— Вы верите в судьбу? 



— Предназначение и судьбу имеют немногие люди. Из тех, что у нас были, можно взять трех великих эмигрантов: Солженицын, Бродский и Синявский. Это люди судьбы, а не выбора. Я верю не в выбор, а в соответствие. Когда ты иначе не можешь поступить. А выбор — это мучительная вещь. За которую потом приходится платить. 

Важно соответствовать случаю. И тогда вас невозможно будет победить, вас нельзя будет предугадать. Не надо забывать, что человек просто живет, радуется, любит. И вот этому нельзя изменять. Человек — единственное в природе недоделанное существо, что свидетельствует о том, что он Богом созданный. Но он сам себя делает. 

Я очень расслабленный человек, со множеством грехов. Мне кажется, что я до сих пор работаю над собой. Возможно, меньше, чем положено. У меня уже склероз, плохие сосуды, я соображаю плохо, у меня плохая память. Я знаю, что обречен. Но не перестаю работать. Человек живет до тех пор, пока он нужен. 



— Писательство и карьера для вас совместимы?



— Слово "карьера", когда я был в школе, при Сталине, считалось неприличным. Карьера, мошенник, спекулянт, частник, стиляга — это были отрицательные слова. Сейчас эта область совершенно другая — область предпринимательства, свободного выбора. Но для меня слово "карьера" по-прежнему окрашено тем оттенком, о котором я говорил. Хотя без карьеры ничего нет.



— А без денег?



— Опять-таки для человека, прожившего при Сталине, не совсем понятно, что такое деньги. И как их можно делать, кроме как заработать. Если человек способен что-то создавать, с возрастом и с учетом нагрузки ему становятся необходимы какие-то вещи, которые были всегда осуждены как категории богатства, буржуазности и всего прочего. Мне, например, нужны секретарь, шофер, адвокат, менеджер, домоправитель. Это все не роскошь, а средство высвобождения энергии. У нас все это было только у партийных бонз, которые ничего не создавали. Рассказывали, что Фурцева плакала, когда у нее уменьшили охрану. Плакала, испытав человеческое унижение. 


"Люблю ли я деньги?" Люблю. И не хочу, чтобы их у меня не было, потому что не хочу быть стесненным в свободе, которую они мне дают. По этому поводу всегда цитирую Хармса, который замечательно сказал в своем письме: "Все друзья на меня клевещут, говоря, что я считаю себя гением. Разве это не так? Во-первых, они утверждают, что я корыстный. Какие дураки! Несите мне как можно больше денег, и увидите, как я буду рад. Во-вторых, говорят, что я развратник. Это уж полная ложь. Хорошая, полненькая женщина. Чем же она порочна?" Говорить, что я выше денег, — глупо. 



— Как вы относитесь к славе?



— Как создают славу, какой ее механизм? Человек копит ее со всеми страданиями. Самые сильные люди те, у которых все получается само собой. Настоящего баланса здесь быть не может, да он и не нужен, потому что в жизни нужна несправедливость как движение. 
Нужно больше благодарить, меньше жаловаться и реже сравнивать свое состояние с чьим-то другим. Чувство недооцененности — это такой энергетический провал. Это то, что называется комплексом.



— Несбыточная мечта у вас есть?



— Я хотел бы на Красной площади поставить памятник помидору. Почему именно помидору? Хочу. И еще я бы оставил на Красной площади мавзолей. Это совершенно великое произведение, страшное, противное. Вся возня с выкапыванием и закапыванием чрезвычайно нормальная. Это тоже открещивание от чего угодно. Ленина необходимо похоронить, потому что незахороненный покойник является носителем большого зла. Не нужны траты народных средств, не надо помпезности "гениального" Церетели… Надо просто написать на мавзолее: "Памятник жертвам". Выкопал бы я там глубокую шахту, чтобы дышала оттуда этим мраком подземным земля, поставил бы барьерчик, к которому надо подойти, постоять, подышать адским холодом и, подумав, выйти. 

1998 г.

Юрий БАШМЕТ. Интервью

ПОЙМАТЬ Юрия БАШМЕТА в Москве — дело практически нереальное. Он — профессор Московской консерватории, почетный академик Лондонской академии искусств, преподает в Академии Киджана (Италия) и в г. Тур (Франция).



— Юрий Абрамович, вы сейчас в Москву приехали в отпуск? 



— Какой отпуск, что вы! Я вообще разучился отдыхать. Последний
раз отдыхал, когда меня мама вывозила к морю еще мальчишкой. Став взрослым, я всего один раз ездил в отпуск с женой. И все. Я заметил, что когда ничего не делаю, то мне даже физически становится плохо. 



— Откуда же вы силу берете? 



— А я ее не беру. Я, видимо, использую то, что есть. Иногда сам себе говорю: "Надо отдохнуть". А что это значит, сам не понимаю. 



— И вам нравится такая жизнь? Вы, например, можете сказать, что будете делать 20 июня 2000 года?



— Сразу не скажу, надо заглянуть в дневник. А так у меня есть несколько дат, которые я всегда помню. Вот 23 марта 2000 года у меня будет концерт в Карнеги-холл. Я стараюсь не ставить гастроли слишком плотно. И после, например, американских концертов не планировать на следующий же день выступление в Москве. Хотя вот сейчас я прилетел всего на три дня и не могу не откликнуться на какие-то, не побоюсь этого слова, патриотические действа. Во мне это сидит
с детства. Несмотря на то что я был позже всех принят в пионеры и в комсомол, а в партии вообще не был. Но не подумайте, что я ставлю себе это в плюс. Наверное, такая мне счастливая судьба выпала, что никто не ставил ультиматумов: вступи в партию — и получишь концерт. Вот сегодня у меня благотворительный концерт в Кусково. Через такие вещи у меня происходит связь со страной, из которой я в свое время не уехал, чему рад. Человек, который уехал из России
и теперь вернулся, — внутренне все равно поломанный.


-
Для вас что-нибудь изменилось после того, как перестал существовать Союз? 



— Ничего. Мне этот вопрос любят задавать на Западе. Я и там говорю, что у меня как было плотное расписание гастролей с 1975 года, такое же оно осталось и сегодня. 



— Но теперь вы перестали зависеть от чиновников Министерства культуры, Госконцерта.



— Эти проблемы я быстро обошел. Понял простую истину: нельзя быть в долгу у Госконцерта. Осознать это мне помог Гидон Кремер. Помню,
я ехал в Западную Германию (у меня тогда даже не было своего фрака, и я одолжил его у Кремера) и, естественно, спросил у Гидона совета, как себя вести. Он объяснил, что, во-первых, я должен хорошо питаться, обедать в ресторане, во-вторых, отдыхать час после обеда и, в-третьих, не делать никаких подарков в Госконцерт. Я поступил так, как он говорил. И когда через много лет встретил женщину, которая работала тогда в Госконцерте, то узнал, что у них
было всего два человека, которые не привозили подарков: Кремер и я. И за это нас уважали. Но я пошел дальше и попросил зарубежных менеджеров присылать мне приглашения "вилкой" — одно в Госконцерт, а другое мне. Так что я всегда был в курсе того, где меня хотят видеть. А то ведь часто бывало, что чиновники посылали на гастроли тех, кого хотели, а приглашаемого артиста объявляли больным. 



— С вами такое случалось? 



— В своей жизни невыездным я был всего
три дня. Сейчас эта история выглядит смешной. Меня пригласил на гастроли ни много ни мало сам великий Караян. А если он сам присылал приглашение (теперь это называется контрактом), то это значило, что с этим артистом он знаком лично. И вот меня вызывают в отдел кадров консерватории и дают телефонную трубку, из которой слышится чей-то бас: "Когда вы познакомились с Караяном? Ах, вы не знакомы? Тогда почему он прислал приглашение именно вам? Видел выступление
по телевизору? Ну ладно. Мы подумаем. Скорее всего у вас ничего не выйдет. У нас существует практика помощи слаборазвитым странам. Но ведь Западная Германия не слаборазвитая". Вот так. А через месяц я со студенческим оркестром и Рихтером должен был ехать в Германию. И я оказался единственным, чей паспорт не выдали перед отъездом. Казалось бы — чего стоит заменить меня на другого исполнителя? Но Рихтер поставил ультимативные условия — он отказывался
ехать без меня и обещал в течение двух лет не выступать в Москве. Естественно, все решилось благополучно для меня. 



— Имя Рихтера вообще проходит через всю вашу жизнь. У вас даже дачи рядом. А недавно вы стали художественным руководителем фестиваля "Декабрьские вечера", который 17 лет проходил под руководством Рихтера. 



— Святослав Рихтер — это огромная книга в моей жизни. Если хотите, он был инопланетянином. Рихтера заметили все, но по-настоящему так
никто и не оценил. Самое главное, что в нем было, — это владение измерениями, не известными науке.



ЖИЗНЬ ВНЕ ВРЕМЕНИ

-
Вы верите, что все в жизни человека происходит по предопределению свыше? 



— Конечно. Все в жизни мы пытаемся уложить в определенные рамки. Как-то обозвать любое событие. Но все в этой жизни имеет парность. Как человек создан — две руки, две ноги. И для меня все понятия складываются таким же образом. День и ночь. Самое интересное — это переход одного в другое, точки соприкосновения двух противоположностей. С понятием "судьба" тоже должно что-то быть
в паре. Вот талант. Он дается от Бога. Но к таланту должна прикладываться бережность. Я не имею в виду призыв "берегите таланты". Прежде всего я подразумеваю под этим то, что человек, наделенный талантом, сам должен его в себе беречь. Это очень сложный процесс. Понимаете, человек развивается оттого, что ведет себя авантюрно. От смелости, от слепой веры в себя. И это внедряется в человека не только через космическую судьбу, но и через родительские
гены. Нам дается стартовая энергия для пробы себя. Работать? Работать, конечно, надо. Это понятно. Но еще очень важно, какое влияние оказывает наше окружение. 



— Но ведь талант просто так не дается. За него надо платить. И порой очень дорогой ценой. Как правило, человек одаренный редко бывает счастлив… 



— А что такое счастье? Вот что вы предпочтете — быть богатым и не испытать любви или, наоборот, не быть миллионером, но быть любимым и любить? Я,
например, выбираю любовь. Это духовное богатство, которое нельзя оценить ни миллионом, ни миллиардом. То же самое в музыке. Благодаря музыке я прихожу (не каждый день, к сожалению) к таким состояниям, даже физическим, которые не передаются словами. Это нечто похожее на детское желание летать. Ты вдруг действительно начинаешь летать. Причем происходит это, как правило, в одиночестве. Но это одиночество с инструментом является одновременно общением
с миллиардами душ. Существует масса фантастических романов о машине времени. Но эта машина и вправду существует. Исполняя классику двухсотлетней давности, по сути, благодаря нотным знакам удается общаться с тем временем. Через композитора, даже ничего не зная о нем, можно общаться с менталитетом его времени. Занимаясь классической музыкой, оказываешься вне времени. И это ощущение неописуемо.



-Вы стали первым, кто сделал альт солирующим инструментом. Как было воспринято ваше решение? Палки в колеса не вставляли? 



— Вся моя жизнь — это постоянное преодоление каких-то препятствий. Борьба. Но эта борьба не имеет ничего общего с дракой за место под солнцем. Сегодня мне не надо отвоевывать право выступить в Большом зале консерватории. Хотя раньше приходилось сражаться и за это. В истории нашей страны сольные концерты на альте никто не играл.
И сделать это в Москве мне не разрешали. Я ходил на приемы к директору зала, в филармонию. И везде мне отвечали: "Почему мы должны вам давать зал? Ведь у вас даже звания нет". Что мне оставалось отвечать? Не мог же я воскликнуть: "Я самый лучший!". Я не должен оценивать сам себя. Потому что я вне сравнения. Как, впрочем, и все люди. Задача каждого — делать свое дело как можно лучше и не думать об оценках. 



— У вас есть что-нибудь, за что вы себя не
любите? 



— Да я себя люблю в принципе. Могу за что-то поругать, но быстро отхожу. 



— Мы уже привыкли к несколько демоническому образу Юрия Башмета. Вы специально стремились создать такой имидж? 



— Ничего неестественного в моих длинных волосах нет. Когда я мальчишкой играл на гитаре песни "Битлз", длинные волосы были в моде. Так и осталось. Однажды я пришел в гости к Рихтеру, и Святослав Теофилович сказал: "Юра, вам так идут длинные волосы". А его оценка
для меня свята. Так и хожу. Насчет же демонического образа, то вы не первый, кто мне говорит об этом. Я даже как-то просил знакомого экстрасенса проверить мое биополе — черное оно или белое. И он меня успокоил: "Белее не бывает". 



— Вы суеверный человек? 



— Да. Но это проявляется просто. Я, например, не люблю говорить о своих планах. Хотя у меня есть какая-то взаимосвязь с неведомыми силами. Мне нельзя о ком-то плохо думать, нельзя на кого-то не так
смотреть. Но это есть в каждом. Надо это либо культивировать, либо не думать об этом. Мне один экстрасенс рассчитал, что я мог бы добиться успеха еще в трех направлениях, кроме музыки. И одно из этих направлений — деятельность экстрасенса. Когда я был маленьким, то сумел дома повторить то, что делал врач на сеансе медицинского гипноза. И девочка, которую я гипнотизировал, уснула. Правда, я потом не знал, как ее разбудить. 



— Юрий Абрамович, вы боитесь
смерти? 



— Наверное, как и любой человек, который носит в себе знание этого факта. Но надо бояться не смерти, а беспомощности. 



— Вы верите, что после земной жизни душа не умирает? 



— Я не верю. Я знаю. С этим вечным миром я ощущаю связь. Через мать, которой уже много лет нет. Мы будем существовать и после смерти. Правда, не знаю, в каком виде.


июль 1999 г.